Жизнь Фёдора Васильевича Мельника — пример многолетнего служения Церкви в трудные времена. Пройдя через гонения, войну и давление властей, он оставался верен призванию, трудился как проповедник и преподаватель, подготавливая служителей к труду на ниве Божьей.
Фёдор Васильевич Мельник родился 8 мая 1908 года в семье Василия и Ирины Мельник Стрижи Борода (вторая часть фамилии была официально исключена из документов лишь в 1950-е годы). Фёдор был двенадцатым ребёнком в семье, на свет он появился крайне слабым, поэтому в ту же ночь был приглашён священник для совершения крещения — родные опасались, что мальчик не доживёт до утра. Однако по милости Божией Фёдор Васильевич прожил 81 год, из которых около пятидесяти лет посвятил служению Церкви — сначала как книгоноша, затем, после окончания Теологического Библейского института в Брашове (Румыния), как рукоположённый проповедник, руководитель церковной организации и преподаватель богословия. Его учебная программа позднее была признана соответствующей академическим требованиям в Заокском адвентистском университете (ЗАУ), а подготовленные им пасторы получили официальную аккредитацию. Среди тех, кого он наставлял и поддерживал, были Виктор Петрович Крушеницкий (впоследствии секретарь Евро-Азиатского дивизиона), Фёдор Иванович Андрейчук, Юрий Фёдорович Томенко, Константин Фёдорович Томенко, Фёдор Арделян, семья Палагнюк, семья Владимира Петровича Верлан, семья Давних, Светлана Лотка и многие другие, внёсшие значительный вклад в развитие Адвентистской церкви и распространение Евангельской вести на территории Евро-Азиатского дивизиона.
Детство, исцеление и жажда знаний
В селе, где родился Фёдор, не было ни одного человека, умеющего читать и писать. Но у мальчика было огромное желание учиться. В пятилетнем возрасте Фёдор полностью ослеп. Мать, Ирина, не оставляла надежды: она носила сына на руках за восемь километров к знахарке, не опуская его на землю — таково было условие «лечения». Всё оказалось безрезультатно. Тогда Ирина обратилась к священнику с настойчивой просьбой о молитве: «Он прозреет, нужно только прочитать над ним акафист!» Священник сначала отказался, но мать сказала, что не уйдет, пока священник не выполнит её просьбу. После молитвы, вернувшись домой, Ирина начала месить тесто. И вдруг Фёдор спросил: «Мама, что вы делаете руками?» Зрение вернулось. Хотя всю жизнь он носил очки, видеть он продолжал до конца своих дней. Семья воспринимала это как явное чудо Божьей милости.
Дом, где родился Фёдор Васильевич Фёдор окончил церковно-приходскую школу с отличием, затем упросил родителей отпустить его в гимназию. Денег в семье не было, и он с юных лет зарабатывал на обучение и проживание самостоятельно. Этот опыт сформировал в нём железную дисциплину.
Первое знакомство с адвентистской верой
После окончания гимназии Фёдор вернулся в родное село и узнал, что в селе появились какие-то «штунды». Поскольку он был единственным грамотным человеком в селе, его попросили разобраться, что это за ересь. Ходили слухи о странных обрядах, которые там совершали.
Взяв с собой двух крепких юношей, Фёдор отправился на собрание. Вместо ожидаемых суеверий он увидел на столе Библию. Его поразило, что на каждый вопрос проповедующий отвечал словами Писания: «Так написано…» — и открывал соответствующий текст. Именно тогда Фёдор дал себе слово изучить Библию столь же глубоко. Он исполнил обещание: современники называли его «ходячей симфонией» — он свободно цитировал тексты и указывал их точное место.
Потрясённый услышанным, он поделился с братом Дмитрием. Тот, посетив богослужение всего один раз, без колебаний признал услышанное истиной. Вскоре Дмитрий вместе с супругой подали заявление на крещение, и через несколько недель они заключили завет с Господом.
Испытание и призвание
Крещение брата Дмитрия вызвало бурное негодование их отца, Василия. Он демонстративно прекратил всякое общение с сыном: если возникала необходимость что-либо передать, кричал с улицы, не заходя во двор, опасаясь «оскверниться сектантской ересью». Дмитрий жил отдельно, поэтому отцовский бойкот переносил сравнительно спокойно. У Фёдора положение было сложнее: он оставался в родительском доме. Отец открыто пригрозил, что изобьёт младшего сына, если узнает, что и тот «заразился» новой верой — несмотря на то, что Фёдор к тому времени уже окончил гимназию.
Братья решили, что Дмитрий отвезёт Фёдора в Черновцы, где тот сможет регулярно посещать адвентистские богослужения, не вызывая гнева отца. Однако у Дмитрия было большое хозяйство, заботы и работа, и поездка всё время откладывалась.
В это время Фёдор увидел объявление о наборе грамотных юношей в школу егерей для королевской охоты (Черновицкая область тогда находилась под юрисдикцией Румынии). Обучение, проживание и питание предоставлялись за государственный счёт, но при условии трёхлетней службы. В случае досрочного отказа родители должны были возместить все понесённые расходы, подписав соответствующее обязательство.
Фёдор Васильевич в Школе королевских егерей Отец воспринял эту перспективу с воодушевлением. Дмитрий же увидел в происходящем серьёзную духовную опасность. Он со слезами убеждал брата не отступать от Бога, но Фёдор был очарован новой возможностью. Его увлекали атмосфера офицерской дисциплины, красивое обмундирование, общение с образованными юношами, вкусная еда и верховая езда на породистых лошадях. Подготовка леса к королевской охоте казалась интересным и даже романтичным делом. Фёдор наслаждался жизнью, тогда как Дмитрий в посте и молитве слёзно умолял Господа вмешаться и простить его за промедление с поездкой в Черновцы.
С наступлением зимы Фёдор тяжело заболел. Высокая температура, изнуряющая слабость — его состояние стремительно ухудшалось. Находясь в полубессознательном состоянии, он услышал слова врача о том, что, возможно, не проживёт и нескольких дней. Эти слова стали для него потрясением. В молитве он искренне просил прощения за своё отступление и дал обет: если Господь сохранит ему жизнь, он посвятит её служению столько, сколько будет отпущено. Ночью он сильно пропотел, а к утру наступило заметное облегчение. Через несколько дней сильная слабость отступила и Фёдор смог подняться с постели. Началось выздоровление. Фёдор воспринял всё произошедшее как дарованный ему второй шанс.
Однако перед ним встал практический вопрос: как оставить обучение, если за досрочный уход требовалось выплатить огромную сумму? Таких средств у семьи не было. В молитве он искал выхода и решил попросить отпуск по болезни, чтобы обратиться за поддержкой к брату и верующим.
Он вспоминал, что после болезни выглядел крайне измождённым: исхудавшее лицо, язвы, полное истощение. Подав заявление, он столкнулся с резкой реакцией: директор и тот самый врач, ранее считавший его безнадёжным, теперь обвиняли его в притворстве. «Как по лесу скакать — так здоров, а как работать — так сразу болен», — звучали упрёки. Фёдор молился молча, и в конце концов его отпустили долечиваться домой.
Вернувшись в родное село, он первым делом направился к Дмитрию и рассказал о случившемся. К тому времени в нескольких соседних сёлах уже были группы адвентистов. Дмитрий, отложив хозяйственные дела, объехал верующих с призывом объединиться в посте и молитве о разрешении ситуации. Для Фёдора это стало первым глубоким опытом силы совместной молитвы.
По окончании больничного отпуска он вернулся к месту обучения. Уезжал измождённым, вернулся окрепшим. Его вновь направили к врачу. Тот внимательно осмотрел его и, не произнеся ни слова, написал короткую записку директору. Прочитав её, директор молча подошёл к Фёдору и начал снимать с него погоны.
— Что это значит? — растерянно спросил юноша.
— Это значит, что вы больше здесь не учитесь.
Фёдор, потрясённый, напомнил о расписке и невозможности выплатить денежную компенсацию. Директор подошёл к сейфу, достал расписку, разорвал её на мелкие части и передал бывшему курсанту. Это было неожиданное и окончательное освобождение — ответ на горячие молитвы.
Позднее пришел ответ и на молитвы о родителях. Мать, Ирина, услышав от священника совет «праздновать и субботу, и воскресенье — а там Бог рассудит», ответила твёрдо: когда Бог будет судить, выбирать уже будет поздно. И она начала соблюдать день субботний. Узнав из Писания о том, что свиное мясо нечисто, она категорически отказалась держать и кормить свиней, повторяя, что не станет «кормить бесов». В хозяйстве было большое стадо, и его исчезновение не могло пройти незаметно. Видя решимость жены, Василий погрузил свиней на телегу и отвёз на базар. Так в семье был решён вопрос нечистой пищи.
Ирина вскоре приняла крещение и стала регулярно посещать богослужения. Василий же оставался непреклонным. Перелом наступил после того, как по требованию священника жандармы избили Фёдора за распространение книги «Христос — наш Спаситель». Отец потребовал показать книгу и объяснить, что в ней такого опасного. Фёдор начал читать главу о страданиях Христа. Через некоторое время он услышал, что отец плачет. Слова Евангелия коснулись его сердца. Василий принял Иисуса как личного Спасителя, и вскоре вся большая семья последовала за ним, приняв весть спасения.
Образование и семья
Фёдор Васильевич поступил в Адвентистский теологический институт в Брашове и в 1936 году окончил его по двум специальностям — «пастор» и «преподаватель». Именно здесь, в годы учёбы, он встретил свою спутницу жизни — Терезу-Екатерину Динер — девушку из Бухареста с непростой и мужественной судьбой. В восьмилетнем возрасте она вместе со своей восемнадцатилетней сестрой была изгнана из родного дома за то, что обе начали посещать церковь адвентистов и вышли из лютеранской общины, к которой принадлежала вся их семья и многочисленные родственники. С того времени Тереза-Екатерина была вынуждена самостоятельно устраивать свою жизнь: она одновременно училась и зарабатывала на пропитание. Испытания не ожесточили её, напротив — закалили характер и углубили веру. Она стала глубоко посвящённой христианкой и поступила в Адвентистский институт с твёрдым намерением стать миссионером и отправиться в Африку. Та же мечта жила и в сердце Фёдора Васильевича: оба видели своё будущее в служении на далёком континенте.
Институт АСД Брашов Румыния После окончания института Фёдор Васильевич сделал Терезе-Екатерине предложение, и она ответила согласием. В январе 1936 года в Бухаресте состоялось их венчание. Молодая семья получила визы для выезда в Данию, где располагался центр подготовки миссионеров к служению в Африке. Казалось, путь определён, и впереди их ждёт исполнение давней мечты. Однако обстоятельства сложились иначе. Когда в институте стало известно, что Фёдор Васильевич свободно владеет русским языком и родом из Черновицкой области, руководство пересмотрело принятое решение и направило его на служение в русскоязычные регионы — «в русскоязычную Африку», как тогда шутили, — в Бессарабию.
Молодежный конгресс Война, Москва и руководство Церковью
Великая Отечественная война застала Фёдора Васильевича в Бельцах; здесь же его семья пережила годы оккупации. В дом, где они жили, были подселены два немецких офицера. Фёдор Васильевич владел несколькими иностранными языками, в том числе немецким. Однажды, держа в руках Библию, он прочитал офицерам пророчество из книги Даниила об истукане и стал объяснять смысл этого видения. Он говорил о том, что стремление создать ещё одну мировую державу не может осуществиться, поскольку через пророка Даниила Бог открыл: до пришествия Иисуса Христа новых мировых империй уже не возникнет. В ответ один из офицеров в ярости выхватил пистолет и направил его на Фёдора Васильевича. В тот же миг второй офицер схватил его за руку и выбил оружие, произнеся, что служителю Божьему нельзя причинять вред. Так, при драматических обстоятельствах, жизнь Фёдора Васильевича была сохранена.
После освобождения города Бельцы Фёдора Васильевича мобилизовали и направили в часть подготовки для последующей отправки на фронт. Поскольку он оказался единственным человеком с высшим образованием, его определили помощником по оформлению личных дел военнослужащих. По милости Божьей он снискал расположение командования, и вскоре его перевели в специальный отряд, занимавшийся восстановлением разрушенных освобождённых городов. Именно так Фёдор Васильевич оказался в Мелитополе. В Мелитополе он нашёл общину адвентистов, несколько лет остававшуюся без пастора, и организовал регулярное богослужение и проведение Вечери Господней.
Федор Васильевич с супругой и старшей дочерью По ходатайству Григория Андреевича Григорьева, возглавлявшего Церковь АСД в СССР, Фёдор Васильевич получил освобождение от военной службы и разрешение на переезд в Москву. Здесь он служил помощником Григория Андреевича Григорьева и пастором московских общин. В 1952 году был избран секретарём-кассиром Всесоюзного Совета Адвентистов седьмого дня (ВСАСД) и ответственным за Церковь в Украине. Членом руководящих органов он оставался до их официального расформирования. В 1940 году в Бельцах в семье Мельник родилась первая дочь Екатерина, а в 1953 году в Киеве — вторая дочь Людмила.
Ставрополь, Молдавия и подготовка служителей
В 1956 году Фёдор Васильевич был направлен в Ставрополь, где община состояла преимущественно из пожилых верующих. Несмотря на предупреждения врачей о серьёзной угрозе для здоровья супруги из-за смены климата, семья переехала.
Именно здесь началась системная подготовка пасторов. Первыми студентами стали Анатолий Сергеевич Нога, Иван Фёдорович Паращук, Тимофей Александрович Горбатюк и Юрий Фёдорович Томенко. Позднее их образование было признано соответствующим академическим требованиям ЗАУ.
Крещение в Ставрополе Старшая дочь Екатерина в Ставрополе вышла замуж за Константина Фёдоровича Томенко – адвентистского врача, известного принципиальным соблюдением субботы (из-за чего его несколько раз увольняли с работы) и самоотверженным служением верующим по всей стране. Константин Фёдорович безотказно лечил всех, кто обращался к нему за помощью.
Позднее Фёдор Васильевич служил в гагаузском селе Вулканешты, где за шесть месяцев к Церкви присоединились двадцать молодых людей. За тот же период в комсомол вступили лишь двое. Духовное пробуждение, охватившее молодёжь, не осталось незамеченным властями. В определённый момент был поднят вопрос о выселении всех адвентистов из села. Однако жители единодушно заявили: если адвентистов выселят, они уйдут вместе с ними — все до единого. Такая солидарность имела свои основания. Незадолго до этих событий местность пережила голод. И лишь благодаря помощи адвентистов в селе никто не умер от голода. Люди помнили это и потому встали на защиту тех, кто в тяжёлое время протянул им руку помощи.
Тем не менее давление усилилось. У Фёдора Васильевича изъяли справку о регистрации и дали 24 часа на урегулирование вопроса. В условиях действовавшего закона о тунеядстве это означало прямую угрозу ареста и тюремного заключения. На фоне этих событий у Терезы Степановны произошёл тяжёлый нервный срыв. Она не имела никаких известий о муже, а в то же самое время их зятя — врача — уволили с работы и обязали освободить ведомственную квартиру. Дочь с мужем и шестимесячной внучкой буквально оказались на улице. Состояние Терезы Степановны осложнялось тем, что из-за аллергии на лекарства медикаментозное лечение было невозможно. Врачи рекомендовали единственное доступное средство — ежедневно проводить по нескольку часов у воды, наблюдая за её течением.
Такое место нашлось в старинном городе Сороки, расположенном на берегу Днестра. В самом городе проживало всего несколько адвентистов, а церковь находилась в селе Егоровка, в десяти километрах от Сорок. Тереза Степановна вместе с младшей дочерью подолгу сидела на берегу реки, всматриваясь в плавное течение воды, и постепенно её нервная система начала восстанавливаться.
Одна из верующих семей предоставила им для проживания небольшой домик и предложила оформить прописку на Терезу Степановну. Одновременно бригада адвентистов, работавших в каменоломне, предложила трудоустроить Фёдора Васильевича в своей артели. Парадоксально, но там, где прежде все попытки прописаться в населённых пунктах с действующими церквями заканчивались отказом, в Сороках — где церкви не было — его оформили сразу. За один день он получил и прописку, и официальное место работы.
На следующий день к дому пришла милиция с ордером на арест за нарушение паспортного режима и тунеядство. Фёдор Васильевич спокойно предъявил паспорт с действующей пропиской и трудовую книжку с записью о приёме на работу. Формальных оснований для задержания больше не было.
В тот же домик в Сороках вскоре переехала и старшая дочь с шестимесячной Альбиной. Они жили там до тех пор, пока её супруг не получил новую работу с предоставлением служебной квартиры. Так разрешился очередной тяжёлый кризис в жизни семьи.
В Сороках они прожили три года. Именно в этот период Фёдор Васильевич систематизировал и оформил обширный материал для подготовки будущих служителей. В 1962 году ему было разрешено переехать в город Котовск (ныне Хынчешты). Здесь он развернул активную работу по формированию нового поколения церковных лидеров. Он убеждал получать образование не только молодых неженатых братьев, но и семейных мужчин, в которых видел потенциал роста и лидерские качества. В 1962 году ему разрешили переехать в Котовск (Хынчешты), где была организована системная подготовка служителей. Среди вдохновлённых им — Степан Никитич Ляху (впоследствии руководитель Молдавского униона), Виктор Петрович Крушеницкий, Иван Семёнович Мельничук и многие другие.
Первые студенты Фёдора Васильевича – будущие пасторы Именно в Котовске началось обучение первой организованной группы служителей. Учебная программа строилась на глубоком изучении истории Ветхого и Нового Завета, церковного руководства, истории Церкви, доктрин, гомилетики и ораторского искусства. Гомилетика занимала особое место: Фёдор Васильевич не только профессионально преподавал её, но и сам демонстрировал образец мастерски построенной проповеди. Он говорил без конспекта, логично, последовательно и убедительно. Многие современные служители, слушавшие его ещё в детстве, до сих пор вспоминают его выступления.
Особой радостью для Фёдора Васильевича стало приглашение преподавать первому набору студентов Заокской семинарии — это было признанием его многолетнего труда и педагогического дара. Его инициативу продолжил Пётр Васильевич Осадчук.
Первый выпуск молодых пасторов Последние годы
В семидесятилетнем возрасте Фёдор Васильевич вышел на пенсию, однако это означало лишь завершение официальной трудовой деятельности, но никак не окончание служения. Он по-прежнему активно участвовал в жизни местной общины, консультировал, поддерживал и помогал всем, кто обращался к нему за советом. К нему шли с духовными, организационными и личными вопросами, и он неизменно находил время, чтобы внимательно выслушать, рассудительно направить и укрепить в вере.
Федор Васильевич с супругой и внуками Екатерина Степановна также продолжала посвящённое служение. Она оказывала особую поддержку жёнам пасторов, помогала в работе различных церковных отделов. Имея медицинское образование и опыт работы в Московской Боткинской больнице, она применяла знания в области водолечения и натуральных средств — того, что называла «лекарствами из Божьей аптеки». Она лечила, обучала, консультировала, поддерживала — особенно тех, кто нес служение рядом с мужьями-пасторами и нуждался в ободрении и практической помощи.
Значительное место в её деятельности занимала работа с подрастающим поколением. Она адаптировала программу клуба «Следопыт» и с энтузиазмом занималась с детьми, подростками и молодёжью, воспитывая в них верность христианским принципам.
Федор Васильевич с супругой и внуками Только вечность в полной мере откроет масштаб вклада, который внесли в дело Божье и продолжают вносить пасторы, их супруги и дети, разделяющие ответственность служения. В настоящее время в Церкви служат две дочери Фёдора Васильевича и Терезы-Екатерины Степановны, шесть внуков, растут семь правнуков.
Фёдор Васильевич с супругой Любимым библейским текстом Фёдора Васильевича были слова: «…до сего места помог нам Господь» (1 Цар. 7:12). Благодарность Богу неизменно звучала из его уст — в радости и в испытаниях. Жизненный путь Фёдора Васильевича Мельника — это свидетельство верности призванию, силы молитвы и глубокого посвящения делу Божьему. Его наследие — не только десятилетия служения, но и поколения пасторов и церковных лидеров, продолжающих трудиться от Камчатки до Западной Украины, от Черноморского побережья до Северного моря.
По воспоминаниям Людмилы Верлан
статью подготовила Елена Леухина,
отдел информации Евро-Азиатского дивизиона
Читать далее на esd.adventist.org